Писатель Валерий Казаков Главная страница Карта сайта Рекомендовать сайт Написать письмо




ТРЕПАНАЦИЯ КРЕМЛЕВСКОГО ЧЕРЕПА / газета "Два слова"


Газета “Два слова”, Барнаул
август 2008

Генерал Александр Лебедь в свое время утверждал: “Власть превращается в самоцель. Она стала главным мотивом действий. И судорожные метания власти, направленные якобы на благо страны, всего лишь способ самосохранения…” О генерале, поставившем голову под гильотину политики, можно было бы и не вспоминать, когда бы его судьба не стала литературным фактом.

Писатель Валерий Казаков, представляющий в Москве Сибирский федеральный округ, опубликовал в первых номерах “Сибирских огней” за 2008 год роман “Тень гоблина”, в котором один из героев есть не кто иной, как Александр Лебедь, действующий под пластично-благозвучной фамилией Плавский. Но вопреки благозвучию фамилии генерал Плавский выглядит этаким ежиком, засунутым под череп кремлевской власти. Всем памятен трехмесячный период действия А. Лебедя во главе Национального совета безопасности (в романе это “совет стабильности”). Вот и обозначился хронотоп романа: время – конец века ХХ-го, место – Старая площадь в Москве и Есейск (Красноярск). Помимо персонажей романа, здесь натурщиками художнику послужили конкретные лица и поныне здравствующие, Валерий Казаков занят еще одним предметом художественного исследования – собственно властью, как некоей вечной категорией. И делает это опосредованно, через героя, прорвавшегося к государственному корыту. Но далее констатация великого соблазна здесь автор, пожалуй, не продвинулся. Цитирую: “…Тут бы, казалось, в самую пору и воскликнуть: “Чур меня! Чур!” - и попытаться остановиться, сгрести свое вздыбленное “я” в охапку, отдышаться и сделать попытку сохранить в себе право называться простым человеком. Но мало кому это удается, уж так склеена и устроена система, которую мы называем властью. Оторопь нечаянной радости взлета проходит быстро, и место осторожной почтительности заполняет душевная пустота и спесь”.


Прочитывая первые главы романа и вдумываясь в авторские отступления, я на какое-то время почувствовал себя в анатомическо-литературном театре, где автор снимает кожу, оголяя мускулы властного тела страны. Зачем ему это кожедерство? Да получше видно – какой бицепс-трицепс одряб, а какой, как силовая структура МВД, и вовсе не дрыгается. Но это не главная задача Казакова. Он рассматривал узлы и связки тела, сообразуясь с замыслом Плавского – прирастить к телу власти еще один мускул – “Белый легион”, призванный очистить (в названии заложен признак чистоты дела – “белый!”) все структуры власти от паразитирующих полипов, облепивших государственное тело. Но, оценив состояние оголенного скелета и, оглядываясь на реальность, автор вместе с Плавским не нашел такого сочленения костного остова, к которому можно было бы приживить сухожилия и ткань оздоровительного мускула. Это вовсе не авторский провал, а опять же констатация факта. Но зачем В. Казакову провал за провалом в судьбе генерала? К чему это свидетельство беспомощности ходока во власть, пусть и рельефно прописанное? Полагаю, что в этом только часть литературной задачи. Анатомия властного тела не дает ответа на вопрос – “К чему это приведет?” это – в данном случае все, что творится в России ельцинского периода.


Аналитик-реалист Казаков подводит свое повествование к иным поступкам. Хватит сдирать кожу, пора понять – почему мускулы бездейственны, иллюстрируя это состояние даже характеризующей фамилией – начальник КГБ Кузнечиков что-то стрекочет в кабинете у премьера Остапа Степановича (Черномырдина). Хватит кожедерить, пора инструмент менять. Нужны молоток и долото медицинское. И автор романа принимается за трепанацию того мозгового центра, который руководит телом. До чего же додолбился трепанирующий, вскрывая кремлевский череп? Вот картинка из романа:


“В уютной небольшой каминной, на удобных креслах вокруг продолговатого журнального столика, сидело четыре человека…”

Одна из них – “женщина, обликом и манерами очень похожая на своего державного отца”. Надеюсь, все понятно. Это ельцинская “семья” заседает. Даже не надо интерпретировать – это реальные и Березовский, и Чубайс, и Татьяна Ельцина и т. д. они решают – кто сменит безнадежного запойного “царя”. И в этой игре генералу Плавскому и реальность, и Казаков места не оставляют. Пожалуй, главное открытие, которое сделал писатель-трепанатор в означенной сцене, это наличие в тайном разговоре, уже не тени гоблина, а вполне реального Михаила Львовича (Б. Березовского). Вот он весь, как на ладони, принародно известный бесовский персонаж в Кремле, изощренно выстраивающий властные пути. Назови его Казаков откровенно гоблином, он бы проиграл. Оставив право читателю догадываться – кто есть гоблин, - он выиграл. Подтекст порой точнее достигает цели, нежели вербальная зуботычина.
И что же при этом генерал Плавский, так и не ставший сибирским, нет, замашка больше, русским де Голлем, так и не спасшим “смертельно хворую державу”?


Как герой-жертва Плавский-Лебедь погиб не в тот момент, когда в Салнах разбился вертолет. Плавский-Лебедь в первый раз погиб, когда подарил Ельцину на выборах 11 миллионов голосов, надеясь – стареющая развалина передаст ему власть над страной. Второй раз он погиб, когда купил с помощью услужливых миллионов пост губернатора. У Казакова это напрямую не прочитывается, но из сюжетной дымки такое следование явствует. Надо ведь рассчитываться за свою победу на выборах… а в третий раз он погиб только потому, что Всевышний карает продажность, даже если она оправдывается благими целями. И не только Лебедя постигла такая участь. За что расплатился жизнью алтайский губернатор Евдокимов? Не те ли причины, что и у Лебедя? Сделка требует расчета. Не та ли это карающая роковуха, за которой стоит не мистический гоблин из Средневековья, а бес во плоти на излете века восседавший в Кремле за плечом президента.


Рисовать такие картины трусливому автору не по плечу. Они даются только слову смелому и красиво беспощадному, что и подтвердил своим романом Валерий Казаков.

Александр Родионов

Комментарии пользователей


Добавить комментарий    Последний комментарий