Писатель Валерий Казаков Главная страница Карта сайта Рекомендовать сайт Написать письмо




САМОВАР
Рассказ

Иван Захарович смотрел в вылинявший экран допотопного «Рубина» и захлёбывался от слёз, обиды и ненависти. Он ненавидел, прежде всего, самого себя, свою жизнь и свою страну, воюя за которую стал инвалидом.
По телевизору крутили широко разрекламированную кассовую киносказку про американского рядового Райна, которому все помогали. Посмотрев минут двадцать красивую войну с морем крови, Иван Захарович схватился за телефон, однако, куда он только не звонил, нигде ему не могли вразумительно объяснить, почему в канун Дня Победы родное, как утверждали газеты, российское телевидение плюёт в его ветеранскую душу.
 Покостерив ещё с полчаса невидимых бюрократов и хапуг, готовых за доллары и мать родную продать, он, с раздражением отодвинув телефон и пользуясь отсутствием Клавдии Константиновны, слегка приложился к своей заначке. Водка, настоянная на анисе и чесноке, приятной обжигающей змейкой проструилась по глотке, согрела грудь и расползлась в желудке умиротворяющим, обволакивающим теплом.
Прикрыв от блаженства глаза и с радостью послав на хрен и этого Райна, и телевидение, и нынешнюю сраную власть, претворившую, как ему казалось, в жизнь все мечты бесноватого Гитлера, Иван Захарович начал медленно погружаться в старческое забытьё, где на самом дне, в мутном иле прожитого блестели, словно крупные жемчужины, крупицы его памяти. В самых ярких из них жила война. Прежде чем раствориться в этих будоражащих душу воспоминаниях, слиться с ними воедино, обратиться в того крепкого, вихрастого молодого мужика в ладно сидящей гимнастёрке, в гаснущем сознании инвалида промелькнула юркая мысль: «Или ты совсем ослаб, Захарович, или мудрая Клавка чего-то опять подмешала в заначку. С полстакана засыпаешь».
Но повоевать бравому бронебойщику на этот раз не дали. Только он со своим закадычным дружком Миколой Бойко выбрал удобную позицию, и они уже почти окопались, как от сквозняка громко бухнула входная дверь, зазвенели ключи, послышались голоса. «Клавдия вернулась с ветеранской отоварки», – нехотя выбираясь из уже опутавшей его дрёмы, подумал Иван Захарович, машинально запихивая поглубже в диванные подушки заветную фляжку.
– Клава, ты с кем это? – слегка откашливаясь, спросил хозяин.
– А сейчас увидишь. Ты там в порядке?
Ивану Захаровичу по-детски не терпелось быстрее увидеть гостя, порыться в дешёвых бумажных пакетах праздничного заказа, позубоскалить о щедрости государства, выдавшего ему от щедрот своих унизительную подачку, но при постороннем, да ещё, может быть, незнакомом человеке он не хотел ползать по комнате на своих обрубках, беспомощно махая впереди себя замозоленными культями рук. Он не хотел быть «самоваром», так называли ещё во фронтовых госпиталях людей, потерявших и руки и ноги. Это было страшное и дьявольски точное в своей образности слово.
Минут через пять в комнату заглянула жена, подозрительно, как матёрая волчица, потянула ноздрями воздух и, со вздохом покачав головой, по-доброму улыбнулась краешками глаз.
– Что, не удалось подбить ни одного танка, солдат?
– Да не успел, товарищ главнокомандующий.
– С танком, может, и не успел, а наркомовские, чую, перед боем принял…
– Так святое же дело, на верную смерть с Николкой пошли. Клава, ты совсем мне голову задурила. – Захарович в нетерпении боднул перед собой
24 ноября 2008, 02:11


Комментарии пользователей


Добавить комментарий    Последний комментарий