Писатель Валерий Казаков Главная страница Карта сайта Рекомендовать сайт Написать письмо




ЛЬГОТА СМЕРТИ
Рассказ

Выстрелов он почти не слышал, только чувствовал, как пули кромсали изувеченное тело. Мутное пятно сознания лихорадочно скакало в розовом тумане. Очертания улиц, машин, бледное мигание светофоров проносились мимо, словно чёрно-белое кино на сером запылённом экране. Машину он вёл на автомате, как пьяный, позже все будут им восхищаться, говорить о мужестве, о сильной воле, а он просто давил на газ, крепко вцепившись в руль гнал по Москве, и очередной раз пытался обмануть, перехитрить, обвести вокруг пальца влюблённую в него смерть. Когда Максим нажал кнопку звонка и окровавленный ввалился в знакомую квартиру, кто-то внутри громко щёлкнул выключателем и остатки мутного света, кое-как связывавшие его с окружающим миром, резко погасли.

Промежуток между жизнью и нежизнью растянулся на долгих три недели. Иногда, прорывая шевелящуюся, с серебристыми блёстками мглу, к нему прорывались размытые пятна чьих-то лиц, раскатистым глухим эхом вибрировали смутные голоса. Кто придумал, что смерть это отвратительная злая старуха в неопрятных лохмотьях с зазубренной косой в руке? Вон она сидит у его ног, красивая, бледная, с огромными, слегка раскосыми глазами, в тонких эфирных одеждах, сквозь которые, источая внутренний свет, неясно и вожделенно проглядывают контуры белоснежного, как мрамор, тела. Тонкие длинные руки с нервными пальцами, словно чуткие крылья птицы , готовы в любое мгновение встрепенуться и с нежностью принять в прохладные объятия остатки его бессмертной сути.
 
… Впервые они познакомились давно, в пыльных, выжженных солнцем горах. Горький запах колючих трав щекотал ноздри, яркое солнце только вставало над оскалившимися на небо щербатыми каменными глыбами. Всё развивалось по законам войны и не предвещало в ближайшие часы крупных неприятностей, но томной красавице, которая более всего на свете любит младенцев и полных жизни солдат, приглянулся ладный старший лейтенант с голубыми глазами и золотистыми кудрями. А любовь, как известно, слепа. Мину Максим увидел краем глаза, её пластмассовый корпус блестел не огнями далекой Франции, где её с любовью собрали, а жёстким Афганским солнцем, но увидел он не свою, а чью-то чужую мину. От своей в памяти остался только какой-то неясный громкий звук. Смерть с искренним восхищением и глазами, полными обожания, бросилась к нему. О, как она влекла его к себе, грязного истерзанного, с оторванными ногами. Сознание он, фактически, не терял, приподнявшись на локтях, увидел в кровавом месиве ослепительно белые обломки костей, недалеко валялся его кроссовок, из которого серой трубой торчал толстый шерстяной носок.

24 ноября 2008, 02:20


Комментарии пользователей


Добавить комментарий    Последний комментарий